Би-би-си совместно с «Медиазоной» и командой волонтеров установили по открытым данным имена 147 252 российских военных, погибших в ходе полномасштабного вторжения в Украину. За последний месяц в список погибших добавилось более 11 тысяч человек.
Такая резкая прибавка в первую очередь связана с тем, что журналистам удалось подтвердить гибель нескольких тысяч человек, которых родственники ранее искали как пропавших без вести.
Журналисты не только фиксируют некрологи, но и сохраняют объявления о розыске пропавших. За прошедший месяц они сверили эти публикации с открытыми данными реестра наследственных дел.
Этот реестр фактически подтверждает факт смерти: он отражает обращения родственников за наследством. Если фамилия пропавшего военнослужащего появляется в таких записях, значит, за это время его нашли или официально признали погибшим.
На фронт без пальцев
На единственном опубликованном фото из зоны боевых действий Ильнур Гатауллин стоит в кроссовках и камуфляжной форме на фоне развалин. Руки он держит скрещенными на животе, поэтому трудно заметить, что на левой руке полностью отсутствуют два пальца и не хватает фаланги на третьем. Отсутствие пальцев видно и на других фотографиях Ильнура.
В современной войне пехотинцу постоянно нужно активно пользоваться двумя руками, совершая точные и быстрые действия: удержание и стабилизация оружия, смена магазинов с патронами, взаимодействие с медицинской аптечкой и жгутом-турникетом. Отсутствие нескольких пальцев на левой руке резко снижает силу хвата, скорость и надежность действий, особенно в перчатках, грязи и в ситуации стресса. Все это делает солдата без пальцев малоэффективным штурмовиком.
Однако российские военкоматы присваивают людям без нескольких пальцев категорию «ограниченно годен» и сейчас охотно принимают их на контракт. Люди с ограниченной функцией кисти руки могут быть эффективны на должностях связистов и штабных работников. Однако многих добровольцев сейчас отправляют на штурм украинских позиций — так, судя по всему, произошло и с Ильнуром.
Как именно Ильнур потерял пальцы, неизвестно, но его биографию трудно назвать примерной. Судя по судебным документам, в начале 2000-х он привлекался к уголовной ответственности за кражу и неоднократное избиение людей.
В 2017 году Ильнур зарегистрировался как индивидуальный предприниматель и получил разрешение на продажу продуктов и сигарет. Но бизнес, по всей видимости, не пошел. Уже в 2020 году он имел задолженность в 142 тысячи рублей перед службой судебных приставов.
Когда именно он завербовался в российскую армию, неизвестно, но в апреле этого года Ильнур приезжал с войны в отпуск в родное село Янгильдино Чувашской республики. Односельчане собрали денег и купили ему тепловизор (прибор, который обнаруживает и отображает тепловое излучение, позволяя видеть людей, технику и следы активности в темноте и тумане). В июне Ильнур погиб. Поминальную молитву на погребении читал тот же сельский имам, который вручал ему тепловизор двумя месяцами ранее.
Сейчас на таких, как Ильнур, — людей, добровольно заключивших контракт с армией уже после начала войны, — приходится 31% всех установленных журналистами погибших.
Основные тенденции
Собранные вместе, десятки тысяч некрологов позволяют оценить, как менялась интенсивность потерь на разных этапах войны.
В первые полтора года кривая потерь была волнообразной: после пиков — как при штурме Бахмута и захвате Авдеевки, когда в день погибало 100−150 человек, — число погибших снижалось до 50−60 в сутки.
С октября 2023 года средние ежедневные потери увеличились до уровня 120 человек в день и с тех пор держатся стабильно высокими. Уменьшение показателей на правом краю графика связано не с реальным уменьшением потерь, а со временем, необходимым для верификации и разбора свежих некрологов.
Башкортостан и Татарстан лидируют по абсолютному числу установленных погибших. Частично это объясняется высокой активностью местных волонтеров и инициативных групп по сбору таких сведений.
55% всех погибших — это добровольцы, мобилизованные и осужденные, уехавшие на войну из исправительных колоний, то есть люди, не связанные с армией на момент начала войны.
Распределение погибших по категориям сохраняется без изменений уже год. Большая часть всех установленных погибших — это добровольцы. К этой категории журналисты относят тех, кто заключил контракт уже после начала войны. Большая часть из них до 2022 года работала в гражданских сферах.
По некрологам и свидетельствам родных видно, что большинство подписавших контракт после 2022 года сделали это по собственной инициативе. Вместе с тем встречаются сообщения о давлении, прежде всего на срочников. Отдельно правозащитники описывали случаи, когда жители Чечни соглашались на участие в войне из-за угроз или другого принуждения.
13% всех погибших — это осужденные, отправившиеся на фронт из колоний и СИЗО.
Россия продолжает терять на фронте и высококвалифицированные кадры, в том числе офицеров. Всего с начала вторжения известно о гибели 6059 офицеров. Среди них 437 подполковников, 152 полковника и 12 генералов (включая приговоренного к 8,5 года колонии генерал-майора МВД Андрея Головацкого).
Структурные особенности российской армии делают такие потери особенно болезненными: гибель офицеров — как старшего, так и младшего звена — приводит к дезорганизации подразделений. В советско-российской системе именно офицеры координируют взаимодействие родов войск и ответственны за то, например, чтобы наступающие не оказались под огнем собственной артиллерии.
Именно офицеры отвечают за размещение личного состава и строительство укреплений у линии фронта. По оценке западных военных аналитиков, российские офицеры в целом быстро учатся на ошибках, но высокая текучка кадров и гибель командиров приводят к тому, что на местах постоянно появляются замены, а потом и «замены замен». В результате неопытные офицеры, включая пришедших из запаса, повторяют уже наблюдавшиеся ранее ошибки.
Каковы реальные цифры потерь?
Реальные потери российской стороны выше тех, что журналистам удается выявить по открытым источникам. Военные специалисты предполагают, что их анализ российских кладбищ, воинских мемориалов и некрологов может охватывать от 45 до 65% от реального числа погибших.
Это объясняется тем, что значительная часть тел военнослужащих, погибших в последние месяцы, может по-прежнему оставаться на поле боя: их эвакуация сопряжена с риском для живых, прежде всего из-за ударов беспилотников.
С учетом приведенной выше оценки, реальное число погибших с российской стороны может быть в диапазоне от 226 541 до 327 226 человек.
Итоговая цифра существенно возрастает, если учесть тех, кто воевал против Украины в составах подразделений самопровозглашенных ДНР и ЛНР.
С декабря 2022 года ДНР прекратила публиковать данные о своих потерях, в ЛНР их не раскрывали вовсе.
Анализ некрологов и сообщений о розыске бойцов из ЛДНР, долго не выходящих на связь, позволяет предположить, что к концу сентября погибло 21 000–23 500 человек.
Следовательно, по собранным данным, суммарные потери пророссийских сил могут находиться в диапазоне 247 541–350 726 военнослужащих.