Жительница Пинска Елена Мовшук — одна из трех политических заключенных, отпущенных властями Беларуси 12 февраля. «Зеркало» поговорило с ней и узнало, что условием ее помилования и освобождения был отъезд из Беларуси. Дорогу до границы женщина не видела, потому что конвоиры надели на ее лицо маску.
12 февраля 2025 года беларусские власти освободили активистку Елену Мовшук, журналиста Андрея Кузнечика и гражданина США, имя которого пока не раскрывается. Лидер беларусских демсил Светлана Тихановская сообщила, что все трое уже в безопасности и находятся в Вильнюсе.
Напомним, 48-летнюю санитарку и помощницу повара из Пинска Елену Мовшук задержали 10 августа 2020 года в родном городе. Ее обвинили по ч. 2 ст. 293 УК (Участие в массовых беспорядках).
По данным издания «Наша Ніва», женщина вместе с мужем Сергеем подошла к шеренге силовиков и ударила по щитам руками, деревянным колом и палкой.
Суд Московского района Бреста 30 апреля 2021 года приговорил Елену Мовшук к шести годам колонии общего режима. Ее мужа — к 6,5 года колонии усиленного режима.
В письмах политзаключенная сообщала, что в СИЗО ее поставили на учет как «склонную к захвату администрации с захватом заложников и проявлению агрессии».
После оглашения приговора Елена написала на листе бумаги фразу «Я повешусь» и показала залу. В телефонном звонке из колонии в начале января 2022 года Елена Мовшук сообщила близким, что к ней применяют физическое и психологическое насилие, ее лишили всех передач и свиданий с близкими, она регулярно получает наказания и находится в подавленном психологическом состоянии.
У женщины три дочери. 10-летнюю Ангелину 17 сентября 2020 года забрали в социальный приют, потому что муж Елены является ее отчимом. Известно, что беларуску лишили родительских прав. Ее муж остается в заключении.
«Владимировна, ваше помилование рассматривалось»
— Когда вы узнали, что вас освобождают?
— Все это было спонтанно. Я работала на фабрике, вернулась после первой смены, и мы все пошли на ужин. Ко мне подошел контролер и сказал: «Мовшук, пойдем с нами». Мы пришли в отряд, мне сказали вынести все-все свои вещи.
Дежурный помощник начальника колонии повел меня в штаб. Там был прокурор, который сказал: «Владимировна, ваше помилование рассматривалось». Я очень расстроилась, потому что не поняла: то ли оно рассматривалось, то ли еще только будет рассматриваться. Затем прокурор сказал, что оно уже рассмотрено, но с условием, что мне надо покинуть Беларусь. Он спросил, были ли у меня такие намерения. Я ответила, что уже проговорила то, что не хочу жить в Беларуси. Вот и все. Я на свободе.
— Отъезд из Беларуси был условием вашего освобождения? Так вам сказали?
— Да. Это все было очень быстро.
— Когда вы написали прошение о помиловании и как это произошло?
— Меня никто не заставлял это сделать. Я решила сама попробовать. Написала прошение в июле 2024 года. Не была уверена, что у меня есть шанс, но подумала, что может получиться.
«Пока меня везли до границы, я ничего не видела»
— Эту ночь вы провели еще в колонии или вас куда-то вывезли?
— Сразу после ужина меня с вещами забрали. Я немного подождала, приехала машина, и меня повезли в Минск. Ночью я находилась в СИЗО КГБ. Не знаю, сколько я там времени провела. Потом меня забрали.
— Вас везли в служебной машине силовиков?
— Пока меня везли до границы, я ничего не видела. Когда я вышла из помещения, на меня надели маску, и поэтому я ничего не видела.
— До границы вас сопровождали конвоиры?
— Да. Уже потом, когда мы приехали на границу, нас встретили люди, и с меня сняли маску, вернули паспорт.
«Иногда сотрудники просили других осужденных что-то мне подбросить»
— Вы находились в исправительной колонии № 24 в Заречье. Опишите местные условия.
— Сейчас там идет ремонт. Но зимой было очень холодно, отопление работало плохо. По еде — ну, неплохо кормят. Сразу было плохо, но последние два года начали хорошо кормить.
— Каким было отношение надзирателей к вам?
— Ко мне было очень предвзятое отношение. Я не вылазила из ШИЗО, куда меня все время сажали. Иногда сотрудники просили других осужденных что-то мне подбросить. За это меня отправляли в штрафной изолятор. Также по другим мелочам.
— Вас избивали сотрудники колонии?
— Нет, меня не били. Но очень тяжело было с медицинской частью. Невозможно было добиться получения какого-то лекарства или уколов. У меня ухудшился слух, я просила вывезти меня в городскую больницу, чтобы сделать снимок, но этого так и не сделали. Со зрением тоже появились проблемы, но меня из-за этого также не вывезли. Еще на митинге я получила травму ноги, она беспокоит меня вот уже пятый год, и я не знаю, что с ней. Такое вот было обращение.
Читайте также:
